Рубрики




Ремонт раздаточной коробки бмв х5 е70
Статьи для тех, кто делает ремонт и интересуется дизайном интерьера
remzap-agregat.ru
Тут
Железобетонные плиты заборов, столбы, стаканы. Выгодные цены
gbi15.ru

Новые статьи



ортопедический диван купить киев
novelty.kiev.ua

Монстры


Уже несколько лет из разных, достаточно далеко расположенных мест в Южной Америке поступают сообщения о первобытных людях, обычно покрытых густой шерстью; среди этих человекообразных есть как пигмеи, так и существа нормального человеческого роста, и высказываются предположения, что, возможно, это стоящие, на низкой ступени развития гоминоиды (а не первобытные люди). Однако они не столь многочисленные, как существа, обитающие в Северной Америке или Азии, и потому описания их очень скудные и в них отсутствуют сколь-нибудь серьезные подробности. И несмотря на это, ни архивы местных газет, ни более серьезные научно-популярные журналы и издания, ни книги, публикующиеся в странах Южной Америки, не проявляют должного интереса к этой теме. Иностранцы, путешествовавшие по этому континенту и написавшие об этом книги, ни слова не упоминают об этих существах, да и вообще складывается впечатление, что проблема в целом игнорируется.

Основные источники поступающих сообщений, говоря языком географии, располагаются на восточных склонах северных Анд- Колумбии и Эквадора, на высокогорьях Анд в Перу, Боливии, и Чили, на юге Чилийских островов, а также в области Матто Гроссо. В первом из отмеченных мной мест, помимо слухов о существе ростом с человека, говорят также о заросшем шерстью пигмее, которого местные жители называют Ширу. В следующем районе испокон веку ходят легенды о крупном, покрытом мехом человеке, которого называют Диди. Из третьего поступили письменные показания, составленные по требованию полиции, о столкновениях с очень большим волосатым человекообразным существом ужасающей наружности, по описаниям очень похожим на гигантских сасквачей Канады. Сообщения, приходящие из четвертого района, основывались на материале, опубликованном еще в XVII веке, но недавно получили подтверждения из иных источников. Пятую и последнюю область -просто распирает от информации, и именно на ней мы и остановимся.

Простого описания этих мест не получится, так как границы района практически не определены. Однако если попробовать провести линию, начав на высоте тысячи футов (300 метров) к югу от устья Амазонки, затем продолжив ее на юго-запад, параллельно долине Мадейры, затем повернув на юго-восток, вдоль бразильской границы и дальше, к двадцатой параллели, потом на восток к долине Парана и, наконец, на север, через Гояс, к долине Мараньян-Токантинс и вниз, на север бразильской прибрежной низменности — мы очень грубо обозначим территорию, с которой приходят серии связанных друг с другом сообщений. В целом это сухой лесистый район, но в северных его частях множество экваториальных лесов с высокими, сросшимися шатром деревьями — экваториальный лес захватывает низины и плоскогорья, а высокогорья представлены сухим кустарниковым лесом. Большая часть его расположена в штате Матто Гроссо, и до сих пор эта местность официально считается «терра ингокнита» — несмотря на то, что на протяжении уже ста лет предпринимаются попытки освоить эту территорию с севера, юга, запада и востока, основная часть его практически не исследована.

Сейчас мы знаем абсолютно точно, что с незапамятных времен населявшие эту местность индейцы считали само -собой разумеющимся, что бок о бок с ними здесь проживают и самые разные первобытные люди, которых они рассматривали все-таки как своего рода «животных», а не как равных себе. При этом, однако, не следует забывать, что в этом плане южноамериканские индейцы не вполне соответствуют — или изначально не соответствовали — нашим представлениям о человеческой природе, как, впрочем, не попадают (или не попадали) в ка тегорию животных или существ, отмеченных.Богом. По-видимому, они олицетворяют органичное смешение этих трех составляющих—по крайней мере, в отдельных случаях; добавьте сюда еще целый набор качеств, которые мы склонны определять названием «духи», и мы получим среднестатистического южноамериканского индейца. Таким обраом, когда индейцев спрашивают: что это за существа, которых вы видели (при этом индейцы уже дали им название на своем языке)?—они вполне могут ответить, что, в соответствии с их системой социальных оценок,это просто животные,которые просто передвигаются на задних лапах. Это вновь говорит о том, что в данной области даже самые «передовые» (хотя еще и не избалованные контактами с пришельцами) индейцы не в состоянии провести различие между человеком и животным ни по одному из таких критериев, как использование языка, орудий труда или знакомство с огнем.

С появлением в этих краях португальцев сообщения о страшных и опасных первобытных существах (некоторые из них производили впечатление стоящих на низкой ступени развития гоминоидов) начали поступать с пугающей регулярностью. В большинстве случаев эта информация была необычайно смутной, неопределенной — прежде чем попасть в руки образованных людей, она обрастала какими-то чудовищными подробностями, проходя через полуцивилизованных местных жителей метисов и необразованных белых переселенцев. Где-то в этой цепочке описание существ обычно безнадежно терялось, а сведения об их поведении становились совершенно недостоверными и явно преувеличенными. В результате всех этих перемещений информации возникала байка с каким-нибудь интригующим названием, например, «Mapinguary». Но тем не менее эти истории носили очень необычный характер, хотя, в зависимости от источников происхождения, их можно четко разделить на несколько характерных типов. Одна из наиболее популярных и запоминающихся легенд рассказывает о существах, которые убивали домашних животных и вырывали их языки.

До недавнего времени я считал, что ни образованные бразильцы, ни посещавшие страну иностранцы "никогда не сообщали об этих чрезвычайно необычных первобытных людях или людях, стоящих на очень низкой ступени раз-чития. Однако оказалось, что это совсем не так. Возможно, вследствие растущего интереса к теме существования в наши дни живых первобытных людей средства массовой информации и книжные издательства начали публиковать свидетельства очевидцев, и у читателя больше нет недостатка в информации из первоисточников. Исследователи часто не обращают внимания на подобные материалы, но среди них попадаются весьма конкретные и категоричные заявления. А самые необычные и любопытные сделал не кто иной, как полковнлк П. X. Фосетт, известный всему миру своим драматическим и все еще не получившим объяснения исчезновением вместе со старшим сыном именно в этих местах. До самой последней — и роковой — экспедиции полковник вел дневники, которые под названием «Затерянные тропы, затерянные города» опубликовал его младший сын Брайан Фосетт, и выдержки, приводящиеся ниже, взяты мной из этих дневников.

В 1914 году полковник Фосетт отправился в экспедицию из Боливии в юго-западную часть Матто Гроссо, в этой экспедиции его сопровождали два англичанина, Мэнли и Коустин. В точке с координатами 14 градусов южной долготы и 60 градусов западной широты они вышли на реку Гупоре, приток Мадейры, затем двинулись на север, потом повернули на восток и углубились в Кордильеры. Через несколько недель они повстречали индейцев, которые называли себя «максуби» — они поклоня-. лись богу Солнца и, судя по всему, были прямыми потомками гораздо более цивилизованной нации, так как придумали названия всем видимым планетам. Некоторое время они провели с ними, а затем экспедиция несколько дней двигалась всеверо-восточном направлении и попала в совершенно девственный, неисследованный лес. На пятый день они увидели тропу. Полковник Фосетт далее пишет:

«Пока мы оглядывались по сторонам, решая, в каком направлении двигаться дальше, примерно в ста ярдах к югу от нас появились два дикаря — они шли быстрым шагом и оживленно переговаривались. Заметив нас, они встали как вкопанные и начали торопливо заряжать свои луки стрелами; я обратился к ним на языке максуби. Мы не могли хорошо рассмотреть их, так как дикари находились в тени, но мне показалось, что это крупные волосатые люди, с очень длинными руками, покатыми лбами и резко очерченными надбровными дугами, люди первобытного типа и совершенно голые. Внезапно они развернулись и скрылись в чаще, и мы, понимая, что преследование обречено на неудачу, двинулись по тропе на север.

Незадолго до заката мы услышали тихий, но очень характерный звук рожка. Мы замерли и стали прислушиваться. Вскоре послышался столь же тихий звук с другой стороны, он как бы отвечал первому рожку, и через некоторое время несколько рожков затрубили одновременно. В слабом свете угасающего вечера, под сводами высоких деревьев этого таинственного леса, куда еще не ступала нога цивилизованного человека,- звук рожка производил впечатление увертюры к фантастической опере. Мы понимали, что это дикари и что они идут по нашему следу. Вскоре к резким звукам рожков добавились крики и какое-то бормотание — этот чудовищный шум совершенно не соответствовал традиционному поведению дикарей, обычно передвигающихся скрытно и абсолютно бесшумно. В лесу быстро темнело, хотя над вершинами деревьев еще виднелась светлая полоска неба. Мы на-чали.торопливо искать место для стоянки, где можно было бы принять какие-то меры для нашей безопасности, и наконец нашли убежище в зарослях такуары. Сюда обнаженные дикари не рискнули бы сунуться: нас надежно защищали острые шипы длиной по меньшей мере в дюйм. Устраиваясь внутри естественного форта в своих гамаках, мы отчетливо слышали бормотание дикарей, нс не отваживались выйти к ним. Позже, когда наступила полная темнота, они наконец ушли и больше мы их не слышали.

На следующее утро дикарей поблизости не было — пройдя по хорошо утоптанной тропе, мы вышли на открытый участок, засаженный маниокой и папайей; на всем пути мы также не видели дикарей. Туканы с ярким оперением лакомились на пальмах плодами, и, почувствовав, что опасности больше нет, мы немного расслабились. К вечеру мы разбили здесь лагерь и, забравшись в гамаки, устроили концерт: Коустин солировал на губной гармошке, Мэнли играл на расческе, а я терзал флажо-лет. Может, это было и глупо с нашей стороны так афишировать свое присутствие, но за нами никто не гнался, поблизости не было никаких дикарей, и мы чувствовали себя словно в раю.

Поутру, пройдя примерно четверть-мили, мы увидели что-то вроде караульной будки с крышей из пальмовых листьев, потом еще одну. Сделав еще несколько шагов, мы неожиданно оказались на совершенно открытом месте. Мелколесье окончилось, и прямо перед нами стояла деревня первобытных людей, некоторые из них сидели на корточках, и, должен сказать, существ столь ужасающего вида я не видел никогда. Одни занимались изготовлением стрел, другие бесцельно бродили взад и вперед — огромные обезьяноподобные твари, явно еще не перешагнувшие стадию животных.

Я свистнул, и из ближайшей норы вылезло громадное, волосатое, как собака, существо, встало на ноги, в мгновение ока вставило в свой лук стрелу и, переминаясь с ноги на ногу, двинулось в нашем направлении. Примерно в четырех ярдах от нас существо остановилось. Издавая крики, что-то вроде «Юх! Юх! Юх!»,оно пританцовывало перед нами, и вдруг со всего леса полезли огромные обезьянолюди, все ухающие «Юх! Юх! Юх!», все переминающиеся с ноги на ногу, все заряжающие луки стрелами. Ситуация становилась весьма деликатной, и у меня мелькнула мысль: а не конец ли это? Я попытался обратиться с дружеской речью на языке максуби, но они не обратили на это никакого внимания. Похоже, человеческая речь были выше их понимания.

Существо напротив нас прекратило свой танец, несколько мгновений стояло совершенно неподвижно, а затем принялось натягивать тетиву, пока она не оказалась на уровне его уха — тем временем заостренный наконечник его шестифутовой стрелы гулял на высоте моей груди. Я посмотрел прямо в его свинячие глазки, полуприкрытые чудовищными надбровными дугами, и понял, что еще какое-то время он не выстрелит. Так же медленно, как и поднимал, он опустил свой лук, исполнил еще один, не столь живой танец, издал еще одно «Юх! Юх! Юх!».

Он снова навел-на меня стрелу и натянул тетиву, и я понял, что и на этот раз он не выстрелит. Он опять опустил лук и еще сплясал. Но когда он поднял лук в третий раз и направил стрелу Мне на грудь, я понял, что на этот раз он решил заняться делом, и, не мешкая, рванул с бедра маузер. Это большая, довольно неуклюжая штука и калибр ее представляются неуместными в лесу, но я приобрел именно эту модель, так как, если пристегнуть к рукоятке пистолета деревянную кобуру, сооружение превращается в самый настоящий карабин, только гораздо более удобный и легкий, чем обычная винтовка. Заряжается он патронами 38-го калибра, которые производят страшный грохот, совершенно несоразмерный с их величиной. Я не стал наводить пистолет на придурка — вместо этого я нажал на курок, и пуля ударилась в землю у его ног.

Эффект был поразительный и мгновенный. На лице обезьяночеловека появилось выражение полнейшего нелоумения, маленькие глазки едва не выскочили из орбит.-Oii бросил лук и стрелу и с проворством кошки спрятался за дерево. И тут в нас полетели стрелы. Мы несколько раз выстрелили по кустам, надеясь, что звуки выстрелов испугают дикарей и они отнесутся к нам более доброжелательно, но они были настроены против нас, и, не желая никому причинять вреда, расценивая ситуацию как безнадежную, мы перестали стрелять и ретировались по тропе, пока деревня не скрылась из вида. Никто нас не преследовал, но еще долго, двигаясь на север, мы слышали шум в деревне и слабые крики «Юх! Юх! Юх!».

Максуби называли этих существ «марикокси». Обитали они на северо-востоке этого района. Утверждалось, что в восточной части живут также низкорослые, покрытые шерстью темнокожие люди, являющиеся настоящими каннибалами — они охотились на людей, убивали их и использовали в качестве пищи, поджаривая тела своих жертв на бамбуковых вертелах. Максуби считали их совершенно презренными существами, уровня дорожной грязи. Во время последней экспедиции полковнику Фо-сетту рассказывали об «обезьянолюдях», которые живут в норах — они также покрыты шерстью, ведут ночной образ жизни; в прилегающих районах их называют «морсего» или «люди — летучие мыши». Испаноязычное население называет их «кабельюдо», или «волосатые люди», а несколько общин живущих здесь американцев — «та-тус», или «броненосцы», поскольку они обитают в норах так же, как. и эти животные. Фосетт также пишет, что лесные индейцы рассказывали ему, будто морсего великолепно ориентируются по запаху—даже индейцы, эти прирожденные охотники, считали, что у морсего есть «шестое чувство»!

Истинное значение этих наблюдений и информации, которая в них содержится, на первый взгляд могут показаться не вполне очевидными. Они настолько «невероятные» при чтении вне контекста, что, когда их начинает анализировать человек, не искушенный в антропологии и этнографии, человек, который никогда не подозревал о возможности существования современных первобытных людей (или «обезьянолюдей», как их принято называть), эти важные детали вполне могут ускользнуть от его внимания.

Средний слушатель лекций о путешествиях, во время которых демонстрируются диапозитивы и любительские фильмы, и даже попадающиеся среди таких слушателей более образованные люди, по-настоящему преданные науке,—даже они могут пройти мимо важнейших фактов и наблюдений. Истинный уровень аналитических способностей среднего, достаточно хорошо образованного человека в областях, находящихся вне сферы его специализации, гораздо ниже, чем принято считать. Даже очень опытные специалисты со стажем могут не обратить внимания на значение заявлений в областях, которыми они не занимаются — при этом заявления действительно могут оказаться полнейшей чушью, но могут быть и поистине бесценными.

В то же самое время существует вполне оправданная позиция профессионала в данной области знаний, оправданная по крайней мере частично. Это естественный скептицизм, переходящий в полное отрицание значительности конкретного заявления. Я не нашел каких-либо опубликованных комментариев на приведенные мной фрагменты дневников Фосетта. Это может означать только один из двух возможных вариантов. Либо ни один антрополог или специалист в этой области никогда не читал эти страницы, либо — если все-таки читал — не обратил на них внимания или счел настолько вопиющими, что принял за откровенную фальшивку. Неспециалисты, такие, как рецензенты книги, газетчики, писатели «науч-попа» и другие, либо пропустили этот материал полностью, не сумев понять и оценить его значения, и потому, не сумев принять его, решили «не связываться» либо отнеслись к нему как к вымыслу, не заслуживающему даже комментария. Ни одна из этих позиций, занятых как специалистами, так и дилетантами, не может быть признана разумной.